Неточные совпадения
Портрет Анны, одно и то же и писанное с натуры им и Михайловым, должно бы было показать Вронскому разницу, которая была между ним и Михайловым; но он не видал ее. Он только после Михайлова перестал писать свой портрет Анны, решив, что это теперь было излишне. Картину же свою из
средневековой жизни он продолжал. И он сам, и Голенищев, и в особенности Анна находили, что она была очень хороша, потому что была гораздо более похожа на знаменитые картины, чем картина Михайлова.
Избранная Вронским роль с переездом в палаццо удалась совершенно, и, познакомившись чрез посредство Голенищева с некоторыми интересными лицами, первое время он был спокоен. Он писал под руководством итальянского профессора живописи этюды с натуры и занимался
средневековою итальянскою жизнью.
Средневековая итальянская жизнь в последнее время так прельстила Вронского, что он даже шляпу и плед через плечо стал носить по-средневековски, что очень шло к нему.
[Миннезингеры, трубадуры —
средневековые поэты-певцы, принадлежавшие к рыцарскому сословию и воспевавшие преимущественно любовь.]
— На здоровье, — сказал Алексей трубным гласом; был он ростом вершков на двенадцать выше двух аршин, широкоплечий, с круглым, румяным лицом, кудрявый, точно ангел
средневековых картин.
Сначала ее вопросы только забавляли своей наивностью, Клим посмеивался, вспоминая грубую пряность
средневековых новелл.
Самгин молча отстранил его. На подоконнике сидел, покуривая, большой человек в полумаске, с широкой, фальшивой бородой; на нем костюм
средневекового цехового мастера, кожаный передник; это делало его очень заметным среди пестрых фигур. Когда кончили танцевать и китаец бережно усадил Варвару на стул, человек этот нагнулся к ней и, придерживая бороду, сказал...
Марина и Лидия шли впереди, их сопровождал Безбедов, и это напомнило Самгину репродукцию с английской картины: из ворот
средневекового, нормандского замка величественно выходит его владелица с тонконогой, борзой собакой и толстым шутом.
— Ты — глуп, Дронов, — возразил Тагильский, как будто трезвея, и, ударяя ладонью по ручке кресла, продолжал: — Если рядом со
средневековым процессом об убийстве евреями воришки Ющинского, убитого наверняка воровкой Чеберяковой, поставить на суде дело по убийству Зотовой и привлечь к нему сначала в качестве свидетеля прокурора, зятя губернатора, — р-ручаюсь, что означенный свидетель превратился бы в обвиняемого…
Еще досаднее, что они носятся с своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают на весь мир о своих успехах; наконец, еще более досадно, что они не всегда разборчивы в средствах к приобретению прав на чужой почве, что берут, чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это не в ходу, так вспоминают
средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
Как не походит в этом новая Европа на Европу
средневековую, отдавшуюся мечтательному порыву крестовых походов!
В христианском
средневековом сознании была идея универсального единства, но единство Востока и Запада в этом замысле не достигалось.
Со времени выхода из
средневекового времени человек пошел путем автономии разных сфер творческой человеческой активности.
Но важно сказать, что противоречивые отношения между царством Духа и царством Кесаря глубже
средневекового противоположения духовной и светской власти.
Но вместе
средневековой мысли совсем не свойственно обожествление государства.
Соблазном была не только теократия в
средневековом смысле слова, но и христианские государства, которые всегда бывали христианскими лишь символически, а не реально, и компрометировали христианство.
В этом
средневековое сознание стояло выше современного.
Средневековое христианское сознание не признавало безусловного подчинения подданных власти.
Нужно помнить, что национализм — явление новое, он развился лишь в XIX веке, он пришел на смену
средневековому и древнеримскому универсализму.
Организационные формы масонов были заимствованы у
средневековых цеховых объединений каменщиков.]
Этот центральный вопрос онтологии платонизма, вставший в
средневековом споре номиналистов и реалистов, приобретает теперь снова, если не по форме, то по существу, животрепещущий философский интерес.
Напротив, Штекль в своей истории
средневековой философии считает, что «Беме сводит происхождение мира к особому виду эманации из Бога» (A. Stock!. Lehrbuch der Geschichte der Philosophie.
Тот же спор относительно софийной природы понятий вспыхнул и в
средневековой философии под именем номинализма и реализма, и в нем обозначились те же оба полюса.
Исторически «гуманность» возникает в процессе секуляризации христианской этики, но, конечно, оторванная от своей основы, она получает характер двусмысленный и даже извращенный, почему и дела ее не могут почитаться безусловным благом (как одно время допускал, по-видимому, Вл. Соловьев [В очерке «Об упадке
средневекового мировоззрения»; напротив, в «Трех разговорах» он освобождается от этой точки зрения, ибо героем гуманизма является у него здесь антихрист.]).
Точная трансцендентально-логическая формулировка отношения идей к понятиям, одновременно объединяющая реалистическое и номиналистическое понимание, представляет исключительные трудности для философии, как это достаточно обнаружилось уже в
средневековом споре реалистов и идеалистов, а равно и в новейшей философии, в частности в современном неокантианстве.
От скуки Орлов не знал, что начать. Пробовал он и хрустальную фабрику заводить, на которой делались
средневековые стекла с картинами, обходившиеся ему дороже, чем он их продавал, и книгу он принимался писать «о кредите», — нет, не туда рвалось сердце, но другого выхода не было. Лев был осужден праздно бродить между Арбатом и Басманной, не смея даже давать волю своему языку.
Диалектическая метода, если она не есть развитие самой сущности, воспитание ее, так сказать, в мысль — становится чисто внешним средством гонять сквозь строй категорий всякую всячину, упражнением в логической гимнастике, — тем, чем она была у греческих софистов и у
средневековых схоластиков после Абеларда.
Необыкновенно даровитый человек, обладавший страшной эрудицией, он, как
средневековые рыцари, караулившие богородицу, спал вооруженный.
Самое построение храмов было всегда так полно мистических обрядов, иносказаний, таинственных посвящений, что
средневековые строители считали себя чем-то особенным, каким-то духовенством, преемниками строителей Соломонова храма и составляли между собой тайные артели каменщиков, перешедшие впоследствии в масонство.
Его предки,
средневековые горожане, спасаясь от насилий и грабежа, принуждены были лукавить: они покупали покой и достояние уклончивостью, скрытностью, сжимаясь, притворяясь, обуздывая себя.
В конце 1843 года я печатал мои статьи о «Дилетантизме в науке»; успех их был для Грановского источником детской радости. Он ездил с «Отечественными записками» из дому в дом, сам читал вслух, комментировал и серьезно сердился, если они кому не нравились. Вслед за тем пришлось и мне видеть успех Грановского, да и не такой. Я говорю о его первом публичном курсе
средневековой истории Франции и Англии.
Философия нового времени, начиная с Декарта, была в известном смысле более христианской, чем
средневековая схоластическая философия.
Особенно любил я ранний,
средневековый еще, Ренессанс и флорентийский Ренессанс Quatrocente.
Дохристианской была и
средневековая общественность.
Я участвовал в
средневековой церемонии выдачи доктора, в красной мантии и особой бархатной шапочке.
Надевают красную мантию и
средневековую бархатную шапочку.
В
средневековой схоластической философии христианство не проникло еще в мысль и не переродило ее, это была все еще греческая античная, дохристианская философия.
Бывали и Масиньен, специалист по мусульманской мистике, и Жильсон, выдающийся специалист по
средневековой философии.
Выдача доктората honoris causa таких университетов, как Кембриджский и Оксфордский, очень торжественная
средневековая церемония.
Вл. Соловьев особенно выразил это в статье «Об упадке
средневекового миросозерцания» и вызвал бурное негодование К. Леонтьева.
Про Хомякова Герцен сказал: «Он, как
средневековые рыцари, караулившие Богородицу, спал вооруженный».
Он был подавлен чувством греха, был почти
средневековым человеком.
Средневекового рыцаря заменил лавочник.
«Ну, теперь запел Лазаря», — заметил про себя Веревкин. — То-то обрадуете эту провинцию всесословной волостью, мекленбургскими порядками [Мекленбург — немецкая провинция, в которой долгое время сохранялись
средневековые сословные порядки.] да поземельной аристократией…
Но я не успел побывать в этом
средневековом учреждении, так как в сентябре оно было закрыто молодым военным врачом, исправлявшим временно должность тюремного врача.
Поэту хотелось, кажется, совокупить в один чрезвычайный образ все огромное понятие
средневековой рыцарской платонической любви какого-нибудь чистого и высокого рыцаря; разумеется, всё это идеал.
Тоже иногда в полдень, когда зайдешь куда-нибудь в горы, станешь один посредине горы, кругом сосны, старые, большие, смолистые; вверху на скале старый замок
средневековый, развалины; наша деревенька далеко внизу, чуть видна; солнце яркое, небо голубое, тишина страшная.
На толстом веленевом листе князь написал
средневековым русским шрифтом фразу...
— Я здесь же, по этому коридору, у Соловьева. А ты, конечно, как
средневековый рыцарь, доложишь обоюдоострый меч между собой и прекрасной Розамундой? Да?
Прошли вереницей в течение нескольких лет и боги Греции, и гомеровский мир героев, и
средневековый мир, и придворная солдатчина Европы в XVIII веке.
Но и эта полукомическая игра в
средневековые ордалиидавала известный тон, вырабатывала большее сознание своего, хотя бы и внешнего, достоинства. Всякий должен был отвечать не только за свои поступки, но и за слова.Оправдания состоянием опьянения (так частого у буршей) не принимались.